Радикальный ислам - идеологическая основа для терроризма и экстремизма в Южном Федеральном округе.

11.01.2010


Специфика кавказского региона такова, что именно крайние, воинствующие вариации любого вероучения будут находить здесь верных сторонников. Восприятие исторического времени в традиционных коллективах отличаются от аналогичного процесса у модернизированных наций. Например, для населения Северного Кавказа события войны ХIХ века между Россией и имаматом Шамиля столь же близки и идеологически значимы, как события Великой Отечественной войны для всего народа нашей страны. В наибольшей степени милитаризации подвержены социумы с длительной традицией войны как одним из источников существования или в обществах, пропагандирующих реальную или мифическую военную традицию. Здесь в наибольшей мере сохранились либо пребывают латентной фазе в реликтовые формы военного строительства. Их главное отличие – приверженность к принципу иррегулярности и наличие негосударственных вооруженных формирований, как с легальным статусом, так и незаконных. Особенности исторического развития отсталых в экономическом и культурном отношении регионов привела к тому, что традиционализм является одним из важнейших факторов, определяющих ход процесса милитаризации патриархальных сообществ. Непрочный слой современных представлений маскирует мощный пласт характерных для традиционной субкультуры ценностей, мотиваций, ролевых ожиданий, поведенческих стереотипов. Повсеместно патриархальный уклад сохраняется в регионах Кавказа, отличающихся ландшафтной, экономической и культурной пестротой. Социокультурные здесь границы достаточно стабильны и далеко не всегда совпадают с государственными и административными рубежами, Этнический и культурный плюрализм, несовпадение ареалов расселения этносов с государственно-административным делением, неизбежно поощряют воинственные настроения среди маргинальных социальных групп. Советская модернизация ослабила традиционные культурно-хозяйственные типы, характерные для республик Кавказа, но не уничтожила основную системообразующую ячейку общества – семейно-родственную, или родовую группу. Не произошло и вытеснения коллективного сознания индивидуальным, повседневность индивида определяется волей и решениями родовых и клановых авториетов. В рамках патриархального социума сохранилась определенная клановая специализация, когда выходцы из некоторых родоплеменных сообществ традиционно пополняли вооруженные силы или правоохранительные органы, тогда как другие занимались сельским хозяйством или предпринимательской деятельностью. Сохранение клановых, культурных, языковых и религиозных различий племенные и субэтнические традиции, психология и образ жизни позволяют характеризовать милитаризм патриархальных сообществ как этноплеменной, или трайбалистский. Вооруженные формирования – как правительственные, так и оппозиционные – сформированы по клановому принципу и подчиняются либо своему командиру либо местным племенным лидерам. В период конфликта патриархальное общество стихийно использует такой механизм мобилизации как обращение к прошлому для аргументации современных социально-политических запросов и позиций. Ввиду эрозии социальных институтов и связей радикально ослабевают ресурсы общества. Невозможность обеспечить его развитие стимулирует обращение к нормам и практикам прошедших эпох. В социумах с неразвитой или деформированной классовой структурой практически отсутствует дифференциация моделей жизнедеятельности, обретшая легальность и завершенность в условиях значительно стратифицированной социально-политической среды. В кризисных условиях отсутствуют жестко регламентированные границы видов деятельности. Образ жизни индивида составляет не столько и производительный труд, но и практика военных или полувоенных (парамилитарных) действий, неотделимых от грабительских экспроприаций, нередко осуществляемых под радикальными политическими, религиозными и идеологическими лозунгами. Милитаристский вектор на практике оказывается приоритетным для демонстрации индивидуальных качеств, завоевания авторитета, личного престижа, значимых в консервативных социальных структурах. Образцом для подражания для вооруженных группировок этнокланового происхождения выступают архаичные военизированные структуры традиционного общества. Исходя из патриархальных представлений, ядром формирующегося политического сообщества естественным образом выступает союз боевых побратимов, опирающийся на культивировании воинского братства, предполагающего специфический арсенал моральных и поведенческих ценностей. Сообщество воинов в данном случае основано на схожести и солидарности его членов, ввиду чего эмоциональная (аффективная) составляющая доминирует над территориально-родовой идентификацией, характерной для догосударственных образований. Даже во времена тоталитаризма властям не всегда удавалось пресечь склонность некоторых этносов к военно-грабительским предприятиям. Преодолеть нацеленности на асоциальное проявление насилия в традиционалистском мировоззрении не удалось и посредством привлечения его обладателей к практике регулярного военного строительства. Земляческие группы, объединяющие представителей особенно воинственных, преклоняющихся культу насилия этносов, оказываются способны дезорганизовать нормальное функционирование подразделений и частей вооруженных сил. В российской армии господствующей стороной в системе неуставных отношений выступают представители северокавказских народов. Земляческие группировки, складывающиеся в частях вблизи постоянных мест проживания их членов, поддерживают контакты с представителями этнической организованной преступности. Последние, также во многом декларирующие собственную приверженность к наследию традиционных «мужских братств», оказывают моральное и физического давление на сослуживцев своих подопечных. Отмечаются переход мужских союзов, братств, на современные горизонтальные связи, включение в их состав параллельных, независимых друг от друга, профессиональных, территориальных, спортивно-прикладных, криминальных и иных структур. При обострении общественно-политической ситуации общественные объединения подобного рода служат основой для создания вооруженных формирований противоборствующих сил. Важнейшим признаком состояния демодернизации можно назвать узурпацию власти над обществом обладателями средствами насилия. Власть на всех уровнях основывается не на политическом процессе отбора и общественного признания лидеров, а на вооруженной силе. Исход наиболее активной части мужского населения за пределы изначального проживания в значительной мере ослабил контроль патриархальных социальных институтов за поведением соотечественников. В период вооруженного противостояния происходит превращение пассионарной части молодежи в автономную социальную силу. Родоплеменные институты для нее замещаются модернизированными «мужскими союзами» или «боевыми братствами». Роль идеологических и военно-политических наставников исполняют предводители вооруженных группировок. Парамилитарные подразделения носят аномичный характер, сочетая способность к быстрой мобилизации с рассредоточением среди гражданского населения и конверсией вооруженных структур. Ввиду того, что содержание и принципы деятельности военизированных структур традиционного общества – мужских боевых союзов или братств, на статус восприемника которых претендуют их нынешние апологеты, с течением времени оказались утрачены, сегодня практически невозможно восстановить традицию их рационального присутствия в области военно-гражданских отношений. В результате отмечаются произвольные трактовки форм и методов функционирования со стороны вновь образовываемых военизированных субъектов, декларирующих свою приверженность архаичным военно-политическим практикам. Процесс дезорганизации сопряжен с таким явлением как депривация, которая способствует росту напряженности и вероятности возникновения этнорелигиозных конфликтов. Возникает состояние, характеризуемое явным расхождением между ожиданиями людей и возможностями их удовлетворения. Оно порождает агрессивные реакции, которые обычно воплощаются в выступлениях, направленных против источников разочарования, подлинных или придуманных виновников бедственного положения социальной группы. В подобной ситуации одной из основных задач представителей локальных и местных элит является достижение силового потенциала, делающего невозможным посягания со стороны менее успешных соплеменников. В ответ на концентрацию социально незащищенных жителей в структурах, создаваемых экстремистскими группировками, даже в целом законопослушные граждане, вынуждены изыскивать различные способы легализации военизированных группировок, создаваемых под их патронажем: формирование частных охранных служб и предприятий, включение в состав правоохранительных органов с их последующей «приватизацией» и т.д. Таким образом проповедь Радикального ислама в данном регионе создает наиболее благоприятную обстановку для формирования террористических группировок. Представляется, что даже в случае ослабления влияния религиозного фундаментализма на сознание молодежи, конфликтогенный потенциал, свойственный для данного региона, будет отличаться склонностью к воспроизводству, представляя собой реальную угрозу национальной безопасности России. Литература По материалам отчета о встрече Президента Российской Федерации с главами республик и муфтиями Северного Кавказа (www.milpol.ru).

Ответы экспертов:

"Экстремизм в Киргизии уже пустил корни, ситуация может выйти из-под контроля"

Список статей, посвящённых антитеррористической проблематике, в "Российском психологическом журнале"

Новости

Не болтай!

Министерство Обороны России выпустило серию пропагандистских плакатов, направленных на предупреждение и профилактику правонарушений военнослужащих и гражданского персонала ведомтсва в области нарушений режима секретности и гостайны.  Подобные плакаты, во многом, продолжают традиции, заложенные советскими художниками-иллюстраторами в первые годы советской власти.

Новости

«Лидеры общественного мнения в информационном обществе»

В г. Орле в конгресс-холле ТМК «ГРИНН» 7 декабря 2017 г. пройдет межрегиональный молодежный форум «Лидеры общественного мнения в информационном обществе», направленный на разъяснение представителям молодежной среды процессов, протекающих в информационном пространстве, и угроз, исходящих от виртуальной реальности.  

Отправить материал